«Нужно учиться с ними жить». Директор алтайского биосферного заповедника — о нашествии медведей и прогнозе на зиму

Алтайский биосферный заповедник ввел беспрецедентные меры безопасности в этом сезоне: все эколого-просветительские маршруты были закрыты для посещения до конца 2026 года. Причиной стала аномально высокая концентрация медведей, которая этим летом стала главной темой обсуждения в регионе.

Директор заповедника Игорь Калмыков в большом интервью с NGS22.RU спрогнозировал сроки стабилизации ситуации, а также рассказал о жизни по соседству с хищниками.

Калмыков объяснил, что ситуация с медведями не является уникальной для этих мест. Подобные всплески концентрации хищников уже фиксировались в 2008 и 2014 годах. Однако в текущем сезоне проблема обострилась из-за неурожая кедрового ореха: оставшись без привычного корма в тайге, звери массово потянулись к человеческому жилью, привлеченные ароматом фруктовых садов.

Пик активности пришелся на конец июля и август. В окрестностях села Яйлю, расположенного на территории заповедника, одновременно находилось до 30 особей. Медведи начали регулярно заходить в село, чтобы полакомиться грушами, растущими вдоль аллей.

Для мониторинга ситуации сотрудники заповедника использовали квадрокоптеры с тепловизорами, что позволяло отслеживать перемещения зверей в ночное время. На каждом кордоне в этот период фиксировалось около 10 медведей.

Основным магнитом для хищников стали заброшенные или неухоженные сады. Директор подчеркнул, что там, где хозяева вовремя собирали урожай или устанавливали электроизгороди, проблем с медведями практически не возникало.

— Медведь — фоновый вид для Телецкой тайги, он здесь дома. Но когда люди перестают следить за садами, они сами создают кормовую базу для зверя. В свое время заповедник передал часть садов местным жителям, чтобы те могли ухаживать за ними, однако не все подошли к этому ответственно. Когда же сотрудники заповедника организовали принудительную уборку упавших груш и яблок, интерес медведей к селу заметно угас, — объясняет Калмыков.

Перемещения зверей отслеживали в режиме реального времени, а данные оперативно передавали жителям через чаты, предупреждая об опасности.

— Для защиты людей ввели строгие меры: в поселках действовал комендантский час, а инспекторы получили служебное оружие для патрулирования и оперативного реагирования на вызовы. При этом большинство медведей вели себя спокойно, однако риск оставался высоким.

Осенью активность медведей заметно снизилась.

— Во-первых, часть зверей просто ушла вглубь тайги, где сейчас достаточно корма. Во-вторых, поведение медведей продиктовано жесткой иерархией. В лесу царят крупные самцы, которые крайне агрессивны к сородичам и не терпят конкуренции на своей территории. Для медведиц с потомством встреча с ними смертельно опасна: самцы часто убивают медвежат. Именно поэтому матери с детенышами вынужденно искали близости к человеческим поселениям — это был своего рода «безопасный коридор», где крупные самцы появлялись реже.

Сотрудники заповедника внимательно следили за обстановкой. У них был отлажен график дежурств, и при необходимости они выезжали на вызовы жителей. Хотя разрешения на вынужденный отстрел были получены, прибегали к ним только в крайних случаях.

— Иногда соседство с хищниками становилось по-настоящему напряженным. На одном из кордонов медведица с медвежатами обосновалась буквально в десяти метрах от жилого дома, спокойно поедая груши. Жизнь в таких условиях была далека от комфорта даже для профессионалов, привыкших к дикой природе. Позже в этот район пришел крупный самец, и, судя по всему, между ними произошла стычка. Медведица, которая до этого регулярно появлялась у кордона, внезапно исчезла — скорее всего, она погибла, защищая потомство. Оставшиеся без матери подросшие медвежата со временем ушли сами.

На смену им пришел другой крупный медведь, но он вел себя гораздо осторожнее: держался поодаль от домов и не проявлял наглости, довольствуясь яблонями на окраине.

— Сейчас обстановка стабилизировалась. В последние дни активность хищников минимальна: иногда в поле зрения попадают лишь одиночные особи или молодые медведи-подростки. С приходом первых снегов даже эти редкие визиты в поселок практически прекратились.

Игорь Калмыков подчеркнул, что задача заповедника — не только изучение поведения хищников, но и сохранение популяции.

— Медведь — наш символ, а кто поможет ему, если не мы? Мы все равно будем с ним всегда. Но нужно учиться с ними жить. И больше зависит от человека. У нас же интеллекта больше, чем у них — надеюсь, что это так. Тогда мы должны придумать решение, как соседствовать.

При этом директор заповедника выступил категорически против бесконтрольного отстрела хищников. Он настаивает на необходимости системной и спланированной охоты, подчеркивая, что в этом году это выглядит как хаотичное «тушение пожара», а не решение проблемы.

— Обязательно должна быть охота на медведя, но это должно быть системно. Причем корень проблемы лежит в системном сбое, спровоцированном деятельностью человека.

Среди главных факторов, спровоцировавших конфликт, директор выделил:

• Хаотичный сбор дикоросов: в последние годы из тайги массово и бессистемно выгребается кедровый орех, лишая животных кормовой базы.

• Антропогенное воздействие: рост стихийных свалок, вырубка лесов и пожары, имеющие человеческий фактор.

• Разрушение системы охотничьего хозяйства: раньше тайга была под полным контролем — охотоведы проводили учеты и регулировали численность животных.

На фоне новостей о нашествии хищников в СМИ активно распространялась информация о 13-летней дочери госинспектора. Сообщалось, что после шоковой встречи с медведем девочка якобы временно потеряла речь и получила паралич ног.

Директор заповедника жестко отреагировал на эти публикации, обвинив журналистов в погоне за рейтингами. По словам Калмыкова, мать девочки написала даже заявление с просьбой защитить семью от внимания прессы.

— СМИ должны понимать цель своих материалов, а не культивировать «патологическую ненависть к медведю» и панический страх. Девочка действительно видела медведя, но с ее здоровьем все в порядке, информация о параличе не соответствует действительности.

Говоря о случаях нападения медведей на домашних животных, директор заповедника отметил, что подобные инциденты случаются, но носят локальный характер.

— В селе Яйлю был зафиксирован лишь один случай гибели собаки, которая находилась на привязи — вероятно, животное было старым и не успело среагировать на хищника. Чтобы обезопасить питомцев, администрация разрешила жителям держать собак без привязи: так они могут свободно перемещаться и своим лаем предупреждать хозяев о приближении зверя, а самому медведю поймать активную собаку гораздо сложнее.

Также поступали сообщения о том, что медведи наведывались в курятники, делая подкопы.

— Несмотря на то что такие визиты неприятны и небезопасны, местные жители относятся к ситуации с пониманием — сказывается многолетний опыт жизни в непосредственной близости к дикой природе. Как шутят сами инспекторы: «В тайге нужно держать трех коров: одну для себя, одну на продажу и одну для медведя».

Тем не менее, Игорь Калмыков подчеркивает, что расслабляться нельзя. Он выступает за упрощение законодательства, чтобы в случаях, когда хищник заходит на территорию усадеб и начинает представлять реальную угрозу для людей, решение об отстреле принималось оперативно и без лишних бюрократических проволочек. Сейчас система постепенно меняется в сторону большей гибкости, ведь безопасность людей в таких условиях — приоритет.

В этом году в приют при заповеднике в селе Яйлю доставили медвежонка. Он попал к ученым после трагических событий в Артыбаше, где из-за нападения медведя на человека проводился отстрел хищников. Вероятнее всего, мать малыша была убита.

Специалисты пошли на риск и приняли зверя, несмотря на то, что сроки для реабилитации были упущены: обычно медвежат стараются брать не позже мая, чтобы они успели окрепнуть и набрать нужный вес до выпуска. Однако в данном случае было сделано исключение.

Сейчас медвежонок находится в приюте, где с ним работают по проверенной методике.

— Главная цель сотрудников — сохранить дикий нрав животного, поэтому контакт с людьми сведен к минимуму, а сам приют принципиально не является зоопарком. В конце октября медвежонка планируют выпустить в естественную среду обитания — на территорию заповедника.

Калмыков подчеркнул, что работа с медвежатами-сиротами для них — это не просто спасение отдельных особей, а часть научной деятельности.

— Исследователи изучают поведение диких животных, в том числе используя квадрокоптеры для мониторинга, что позволяет лучше понимать жизнь медведей в природе. Что касается дальнейшей судьбы подопечного, то после выпуска в дикую природу все зависит от удачи самого зверя, так как естественная смертность среди молодых медведей довольно высока и составляет примерно 50%.

Отвечая на вопросы о поведении хищников, Игорь Калмыков уточнил, что медведи в условиях заповедника обычно залегают в берлоги в период с конца октября по декабрь. Срок начала зимнего сна зависит от нескольких факторов:

— Если медведь не нагулял достаточного количества жира, он может дольше оставаться активным в поисках пищи. Также резкие похолодания служат сигналом к залеганию, а аномально теплые зимы, наоборот, могут спровоцировать преждевременные пробуждения. При этом молодым особям сложнее обустроить надежное убежище, а истощенные животные дольше ищут пропитание.

Директор подчеркнул, что называть это состояние «спячкой» не совсем верно — это именно зимний сон.

Что касается медведей-шатунов, Калмыков призвал не поддаваться панике.

— Отдельные случаи, когда хищник не уснул или был разбужен, фиксируются ежегодно по разным причинам — от болезней до неудачно выбранной берлоги, которую может затопить талыми водами. Однако это никогда не было массовым явлением. Например, был случай, когда лесорубы проводили работы и подняли старого медведя, тогда еще была теплая зима. Он проснулся и всю зиму прожил в садах по соседству с заповедником, не проявляя агрессии.

По словам эксперта, зимний сон — это жесточайшее испытание для зверя, из которого не все выходят живыми. Поэтому главная задача человека — не мешать животным и минимизировать любые контакты.

Отвечая на вопрос о том, какой сценарий ожидается к концу октября и все ли хищники успеют уйти в лес, Игорь Калмыков призвал не ждать точных прогнозов, но заверил, что природа возьмет свое.

— Я не астролог и не предсказатель, но я думаю, что все будет хорошо. Даже судя по поселку Яйлю, медведи в основном ушли. Осталось, может быть, один, два, три молодых. Они тоже уйдут. Как бы то ни было, в тайге все равно есть корм, они же всеядны. Все равно они уйдут. Все равно, хотим мы или не хотим, зима настанет. Дай Бог, они все будут спать до весны.

Он подчеркнул, что окончательная стабилизация ситуации произойдет с наступлением устойчивых холодов. При этом директор алтайского биосферного заповедника признал: что будет в следующем году, предсказать невозможно, поэтому проблему нужно решать системно.