«Главный вопрос — как сохранить пчел и перезимовать». Грозит ли нам дефицит меда из-за нашествия медведей на Алтае

Алтайский мед, традиционно считающийся эталоном качества, в этом году оказался в зоне турбулентности. Пчеловоды признаются: сезон выдался тяжелым. Непредсказуемые климатические качели и системные сложности в сельском хозяйстве сделали свое дело — объемы собранного продукта заметно просели по сравнению с обычной нормой. Однако природные катаклизмы — лишь часть беды. Пока пасечники борются за урожай, их владениям угрожает куда более серьезная опасность — в лесах края наблюдается настоящий «медвежий бум».

Что происходит на пасеках, каких цен на мед ждать и как в этом году пчеловодам пришлось защищать территорию от набегов медведей, — читайте в материале NGS22.RU.

Как рассказал председатель алтайского отделения «Союза Пчеловодов России» Олег Голобоков, в регионе сложилась непростая ситуация. Он выделил несколько причин.

— Во-первых, на медосбор повлияли погодные условия. Весенние холода внесли свои коррективы в работу пчеловодов, из-за чего объемы производства в ряде хозяйств просели. Во-вторых, в этом сезоне наблюдалось нашествие вредителей посевов, которые стали более устойчивы к препаратам. Природная резистентность насекомых к химикатам растет, что делает стандартные обработки полей менее эффективными.

При этом, по словам эксперта, экономический кризис в агросекторе — самый глубокий фактор.

— Аграрии оказались в жестких финансовых тисках. Из-за долгов по кредитам, лизингам и налогам собственники бизнеса вынуждены тотально экономить на агротехнологиях и кадрах. В итоге зачастую решения об обработке полей принимает не профильный специалист, исходя из биологической необходимости, а собственник, диктующий минимальный бюджет. Это зачастую приводит к использованию дешевых или несертифицированных препаратов сомнительного происхождения. Такие средства не только малоэффективны против вредителей, которые к тому же стали более устойчивы к химии, но и губительны для пчел. В этой цепочке агроном становится заложником ситуации: он вынужден работать тем, что «выдали», а в случае судебных исков и многомиллионных компенсаций ответственность за неправильное применение ядохимикатов или отсутствие уведомлений должным образом ложится на собственника.

К тому же пчеловоды жалуются на отсутствие прозрачности: им жизненно необходима актуальная карта посевов, чтобы понимать, как будут проводиться обработки и планировать сезон каче́вок.

— Информация об обработках мало доступна технически среднестатистическому пчеловоду, но и она не решает проблемы. Изолировать пчел сложно технологически и невозможно на весь период обработок полей.

Голобоков также обратил внимание на то, что регион переживает нашествие медведей.

— Хищники теряют инстинкт, что человек — опасность, пчеловод становится конкурентом в естественной среде обитания, а пасека — это кормовой объект. Сегодня практически нет ни одного хозяйства в предгорьях, которое не проверено на «прочность» от «набегов» — у кого-то потери минимальны, а кто-то несет убытки на десятки и сотни тысяч рублей за один визит. Чтобы хоть как-то спасти имущество, пчеловодам приходится контролировать ситуацию, выезжая на место в любое время суток, невзирая на особое положение.

При этом закон связывает пчеловодам руки — защищать имущество с оружием нельзя, а пасеку невозможно спрятать от зверя.

— Рекомендации Минприроды соблюдать «пищевую этику» (не оставлять пищевые отходы) сегодня выглядит нелепо. Пасека сама по себе является для зверя приманкой, которую невозможно спрятать. Законодательство лимитирует добычу медведя как по количеству, так и по срокам охоты, защита от зверя охотничьим оружием имущества пчеловода вообще не входит в перечень возможных действий.

Ситуация осложняется тем, что медведи мигрируют в поисках пищи, в том числе посещая населенные пункты.

— Сейчас пчеловоды опасаются, что беды не закончатся с приходом холодов: голодные медведи, которые не залегли в спячку, могут начать вскрывать зимовники, проламывая крыши и стены, словно консервные банки. Главный вопрос — как сохранить пчел и перезимовать.

Для многих это уже не просто вопрос убытков, а угроза самому существованию пчеловодства как вида деятельности в регионе.

— Люди, которые всю жизнь занимались производством меда, сегодня всерьез задумываются о том, чтобы уцелеть самим. Каким образом пчеловод-предприниматель может теперь обеспечивать безопасность нанятых работников, неизвестно. А участие в работе членов семьи пчеловода — это вопрос дня.

Алтайский пчеловод Сергей Устинов из Ельцовского района подтвердил, что медведи по-прежнему совершают набеги на пасеки. Пчеловоды надеются, что региональные власти обратят внимание на эту проблему и разработают меры поддержки для тех, кто пострадал от лесных хищников.

— Проблема набегов медведей на пасеки в этом сезоне приобрела угрожающие масштабы, при этом по разным районам ситуация неоднородная. В некоторых районах ущерб оказался колоссальным — медведи буквально вычищают пасеки под ноль. Власти вынуждены идти на крайние меры: накануне в Тогульском районе уже официально разрешили регулирование численности косолапых. Поводом стали многочисленные жалобы сельчан из Льнозавода, Новоиушино, Топтушки и самого Тогула.

Впрочем, пчеловоды стараются не сдаваться и ищут способы защитить свое имущество.

— Главным спасением всегда были «электропастухи». Эта технология проста, но эффективна: периметр пасеки огораживается проволокой, по которой пускают слабый ток от аккумулятора. Получив неприятный удар, медведь быстро усваивает урок и предпочитает обходить защищенную территорию стороной. Для многих хозяйств установка такой системы стала единственным способом сохранить пчел и не разориться в этот непростой сезон. Есть особи, которые, однажды наевшись на пасеке мёда, стремятся любым способом преодолеть преграду. Копают, ломают, но добиваются своего. «Исправить» такого зверя может только подготовленный охотник.

В некоторых районах ситуацию удалось быстро взять под контроль. По словам Устинова, например, в Мартыновском сельсовете Ельцовского района сработали слаженно.

— Глава администрации оперативно реагировал на сигналы, организовал работу оперативных групп и вовремя оформлял все необходимые документы для регулирования численности хищников. Благодаря такой бдительности и быстрой связи между жителями удалось избежать массовых набегов на пасеки.

Главный вопрос, который сейчас волнует владельцев хозяйств, — как обезопасить пчел, если медведи не залягут в спячку вовремя. Однако пасечник настроен оптимистично.

— Зимой пчелы находятся в безопасности. Мы убираем их в омшанники (зимовник — утепленное помещение для зимовки пчёл. Полуподземные омшаники углублены в землю до одного метра и более. — Прим. ред.), входы в которые заносит снегом. Это надежная защита. Большинство пчеловодов нашего района предпочитают перевозить ульи поближе к домам, в стационарные зимовники. В таких условиях конфликт с медведем исключен: даже если зверь решит наведаться на пасеку, он просто никого там не обнаружит, — объясняет Сергей Устинов.

Как сообщили в ответ на запрос NGS22.RU в региональном Минприроды, только за текущий год ведомство получило более 80 тревожных сигналов о появлении косолапых вблизи жилых зон. Официальной статистики именно по пасекам не ведется.

В министерстве подчеркивают, что реагируют на каждый вызов.

— Инспекторы «Алтайприроды» и охотпользователи выезжают на места, чтобы оценить угрозу. Когда ситуация выходит из-под контроля, принимаются радикальные меры: в 2026 году было издано 60 приказов о регулировании численности хищников. К началу октября охотники добыли около 80 особей.

Больше всего от соседства с дикой природой страдают Чарышский и Солтонский районы — здесь фиксируют наибольшую активность медведей. В этих муниципалитетах даже ввели режим повышенной готовности. На местах работают специальные комиссии, объединившие ветеринаров, полицейских и опытных охотников. Их задача — не только отпугивать зверей, но и проводить ликбез среди местных жителей, объясняя, как вести себя при встрече с хозяином тайги.

У пчеловодов есть другие поводы для беспокойства. Главная боль алтайских пасечников — катастрофически низкие закупочные цены. По словам Устинова, сегодня оптовики предлагают пчеловодам всего 140 рублей за килограмм меда. Для сравнения: в советское время закупочные цены рассчитывались государством исходя из реальной себестоимости — стоимости топлива, трудозатрат и расходных материалов. Сейчас же эта экономическая логика разрушена.

— 140 рублей — это цена, которая просто ставит пчеловода на колени. Это уже граничит с грехом. Из-за безвыходности люди вынуждены отдавать свой труд за бесценок, в то время как в рознице и на маркетплейсах ценники взлетают до небес. Зарубежный мед на онлайн-площадках может стоить 15 тысяч рублей за небольшую баночку, тогда как алтайский производитель получает за литр своего продукта копейки.

Особую тревогу вызывает и засилье подделок.

— Проблема упирается в несовершенство законодательства. Штрафы за продажу «суррогата» для огромных торговых сетей с миллиардными оборотами и для частного пчеловода, производящего всего несколько десятков куботейнеров меда, практически одинаковы. Для крупного ретейлера такой штраф — лишь незначительные издержки, которые не останавливают поток подделок на полки.

Сергей Устинов уверен — настоящий пчеловод никогда не будет «бодяжить» мед, ведь он дорожит своей репутацией и постоянными клиентами. Однако рядовому покупателю в супермаркете сориентироваться сложно.

Эксперт отмечает, что сегодня существуют мобильные лаборатории и компактные спектрометры, способные мгновенно выявить наличие сахарозы и других добавок.

— Еще одна важная задача — развитие культуры потребления и продвижение продукта на местах. Несмотря на то что Алтай славится своим медом, в муниципалитетах до сих пор не выстроена система регулярных ярмарок и фестивалей. Сейчас в крае работает множество муниципальных образований, но местных отделений союза пчеловодов пока всего восемь.

По мнению Сергея Устинова, именно объединение пасечников в единую структуру поможет эффективнее решать возникающие вопросы и сделает будущее алтайского меда более предсказуемым и позитивным.

Глава регионального отделения «Союза Пчеловодов России» отмечает, что ситуация на рынке становится критической в том числе из-за перебоев с топливом.

— И дело здесь не только в дефиците как таковом, а в резком скачке стоимости заправки авто. Пчеловодство — это непрерывное движение. Чтобы получить качественный продукт, пасечники всё лето проводят в разъездах, кочуя с места на место. В условиях, когда топливо не только дорожает, но и становится физически труднодоступным в отдаленных районах, логистика превращается в «золотую». Мы живем в машинах, — признаётся Олег Голобоков.

Пока крупные сельхозпроизводители получают государственную поддержку, частные пасечники — основа алтайского пчеловодства — остаются один на один со своими трудностями.

— Гранты и субсидии, о которых часто говорят в отчетах, на практике оказываются недоступны либо неэффективны для развития большинства мелких хозяйств.

По мнению эксперта, определяющее значение имеет законодательство и его применение в области пчеловодства. К примеру, очередной законопроект, предложенный в СанПиН, предполагает обязанность изолировать пчел на период действия агрохимикатов на сельхозполях.

— Сохранить их в таких условиях не представляется возможным. В результате количество пчелосемей в крае неуклонно будет сокращаться. Люди просто не выдерживают финансовой нагрузки и рисков, связанных с гибелью насекомых. Конфликт интересов между растениеводом, который зачастую пренебрегает безопасностью при обработке полей, и пчеловодами становится всё острее.

Снижение предложения на рынке порождает опасения по поводу стоимости продукта. Когда пасеки несут убытки из-за гибели насекомых или низкого медосбора, повышение цен становится вынужденной мерой для выживания бизнеса. Однако эксперт призывает не драматизировать ситуацию раньше времени.

— Да, из-за затяжной весны урожай в этом году средний или даже чуть ниже привычных значений. Но я не вижу предпосылок для критического дефицита. Алтайские пчеловоды в целом справились с задачей и взяли свою норму. Что касается цен, то они должны формироваться прозрачно — исходя из реальной себестоимости продукции.