«Здесь нет права на ошибку»: как лечат тигров и львов в барнаульском зоопарке — фото

Барнаульский зоопарк «Лесная сказка» давно стал визитной карточкой города. За его уютными вольерами и ухоженными питомцами стоят не только любовь посетителей, но и ежедневный, а порой опасный труд специалистов. Ольга Божко — ветеринар с 23-летним стажем — знает здесь каждого: от сурикатов до львов. Корреспондент NGS22.RU поговорил с ней о том, как устроена «изнанка» зоопарковской медицины и с какими опасными ситуациями ей пришлось столкнуться.

Главный враг любого крупного хищника в неволе — это отсутствие движения. В дикой природе тигр или медведь — это атлеты, преодолевающие десятки километров в день. В вольере же их активность неизбежно падает, что бьет по суставам, сердцу и обмену веществ.

— Мы стараемся разнообразить их среду, придумываем разные активности, но физиологию не обманешь. Поэтому наш контроль — тотальный. Мы следим за всем: от блеска шерсти до малейших изменений в аппетите. Любая мелочь может быть предвестником серьезной болезни, — объясняет Ольга.

На вопрос о «профессиональных» недугах крупных хищников ветеринар отвечает философски: биология у всех одна.

— По большому счету, болезни у них те же, что и у всех. Инфекции, проблемы с почками — это общая история. Конечно, масштаб другой, и подход требует особой осторожности, но биология остается биологией. Главное отличие — это ответственность и масштаб, которая лежит на враче: здесь ты не имеешь права на ошибку, потому что цена этой ошибки — жизнь человека или самого зверя. Мы работаем на пределе.

Особая боль ветеринара — психологическое состояние подопечных. Ограниченное пространство часто приводит к развитию стереотипного поведения.

— Знаменитая «медвежья качка» или бесконечное хождение по одной и той же траектории — это не просто привычка, а крик о помощи, сигнал о глубоком стрессе. В таких случаях приходится прибегать к серьезным мерам, вплоть до назначения антидепрессантов. Нужно спрятать таблетку в кусок мяса так, чтобы хищник ничего не заподозрил и съел лекарство. Иначе лечение не сработает.

Такие же проблемы возникают и у других животных, например, у лошадей.

— Люди часто не понимают, что лошади жизненно необходимы огромные пространства. В природе они проходят до 60 километров в день. Когда их ограничивают в движении, начинаются проблемы с дыханием и ЖКТ. У лошадей моногастричное питание, соляная кислота вырабатывается постоянно, поэтому сено у них должно быть в доступе всегда. Если ограничивать выгул, воду или корм — жди язв и колик.

Самое сложное в работе с хищником — это осмотр. К тигру или леопарду нельзя просто зайти в вольер. Любое плановое обследование начинается с дистанционной седации.

— Это ювелирная и крайне опасная работа. Нужно рассчитать дозу препарата до миллиграмма. Ошибешься в большую сторону — остановится дыхание, и можно просто убить животное; в меньшую — зверь останется в сознании и нападет. Мы стреляем из специального ружья, иногда не с первого раза. После выстрела нужно выждать время, пока препарат подействует. Ведь, когда стреляешь в животное, оно уже приходит в стадию возбуждения. И если зайти в неправильный момент, то легко может напасть.

В такие моменты в команде обязательно есть анестезиолог, который контролирует жизненные показатели хищника.

— Если процедура сложная, требующая долгого времени, ветеринары используют газовый наркоз и подачу кислорода. Обычные концентраторы здесь не справляются — нужны серьезные объемы, как в специализированных реанимационных бригадах. Как только мы убедились, что животное стабильно, ставим внутривенный катетер. Это дает нам полный контроль над наркозом. Дальше — стандартный протокол: берем анализы, проводим исследования, делаем снимки. Мы работаем быстро, но максимально бережно.

В распоряжении врачей сегодня есть всё необходимое для качественной диагностики: портативные УЗИ-аппараты, рентген, в том числе газовый наркоз.

Ветеринар добавила, что в работе с дикими животными риск есть всегда. Даже под седацией зверь может внезапно дернуться, а «отходящий» от наркоза хищник — непредсказуем.