«На голове — огромное „гнездо“». История загадочной дамы с лисами, на которую оборачивался весь город

«Я ее помню, когда была еще ребенком. Смотрела ей вслед и говорила: „Королева идет“».

«Накрашена как графиня, в нарядах со шляпками. У нее всегда была ярко-оранжевая помада и голубая подводка для глаз. На голове — огромное „гнездо“. Ходила аккуратненько так. Я думал, что она артистка музкомедии».

«Каждый день в студенчестве с Пионерского до Арха с ней катались. Смотрела на нее и прикидывала, сколько времени у нее уходит на макияж и прическу».

Прохожие сворачивали головы и доставали телефоны, увидев эту даму, которая неспешно прогуливалась по центру города. Элегантная екатеринбурженка удивляла всех объемной прической, ярким макияжем и купеческим пальто, которое дополняли свисающие с плеч лисы. Все гадали: в каком же театре она работает?

Это Ирина Панкевич — легендарный невролог, которая посвятила всю жизнь своим любимым пациентам. Наряжаться было ее увлечением. Несмотря на свои экстравагантные образы, она была скромным человеком и не стремилась заявить о себе всему миру. К сожалению, пообщаться лично с врачом нам не удалось — ее не стало в декабре прошлого года. При этом пациенты до сих пор звонят ее сыну Вадиму, чтобы выразить свою благодарность.

«Я никогда не считал ее стиль чем-то выдающимся, наверное, просто к этому привык. Мне казалось, что обычная мама и должна быть такой, не считал ее какой-то примадонной. Я видел эти публикации, и не всегда реакции горожан были положительными — есть и противники этого стиля, в основном среди защитников животных», — поделился Вадим, сын Ирины Яковлевны.

Историю яркой и талантливой горожанки, которая запомнилась городу как та самая «загадочная дама с лисами», рассказывает E1.RU.

Семья Ирины Панкевич не была великосветской, как думали многие. Ее родители познакомились в Ленинграде, поженились, а после начала Великой Отечественной войны были эвакуированы в Свердловск. Папа трудился инженером на заводе, а мама обладала уникальными математическими способностями, работала бухгалтером в Доме контор.

«Эти наследственные черты передались и моей маме. У нее была очень хорошая память, которая позволила ей с отличием окончить школу. Потом она поступила в медицинский, потому что захотела стать врачом. Видимо, это было ее мечтой», — рассказал Вадим.

Медицинский институт по специальности «невропатолог» (по-современному — невролог) она тоже окончила с отличием, а после пошла работать в обычную поликлинику.

«К этой поликлинике было прикреплено Свердловское трамвайно-троллейбусное управление. Половиной пациентов были женщины-водители. Работа эта, как известно, очень нервная. Когда я был маленьким, то приходил и сидел у мамы на приемах. От женщин были одни и те же жалобы: болит голова, болит спина. Мне было интересно, как мама достает этот молоточек, стучит по коленкам и разговаривает с ними», — вспоминает сын Ирины Яковлевны.

После Ирина Панкевич работала в городской клинической больнице № 1, а затем перешла в кардиоцентр, где и трудилась до самой пенсии. Она регулярно повышала свою квалификацию: была ветераном труда и врачом высшей категории, а также свободно владела английским языком.

«Работала в консультативном отделении. Там был тот же поликлинический прием, но еще ей нужно было проводить осмотр тяжелобольных в палатах. Она постоянно участвовала в консилиумах и говорила свое слово. У нее была невероятная память, и не нужны были никакие справочники: все лекарства знала наизусть. И, конечно, она зарекомендовала себя как врач. Больше, на мой взгляд, к ней приходили за психотерапией. Самое главное — это ведь не лекарство, а диалог. Благодаря этому пациенты выходили из ее кабинета частично исцеленными», — объяснил Вадим Панкевич.

Ирина Яковлевна не просто ежедневно ходила на работу и выслушивала бесконечные жалобы — к каждому пациенту у нее было душевное и трепетное отношение. Она всегда спрашивала номер телефона, а вечерами, когда возвращалась домой, обзванивала больных, чтобы узнать об их самочувствии.

В ее кабинете каждый мог почувствовать себя как дома. Вместо кушеток — мягкие диванчики, а пустые белые стены были украшены картинами. Всю эту красоту она покупала за свои деньги.

У Ирины Яковлевны было много благодарных пациентов. Один из них запомнился и ее сыну. Вадим рассказал, как однажды в кардиоцентр с инфарктом попал грузин, который торговал цветами в Свердловске. Первой, кого он увидел, когда очнулся, стала эффектная врач-невролог.

«Он приходит в себя, видит красивую женщину-врача и сразу же в нее влюбляется, считая ее своим спасителем. После этого он неоднократно пытался прорваться в гости, ухаживал за мамой. Помню, как весь подъезд с первого по второй этаж был завален розами. Я такого нигде не видел, даже в кино», — улыбается Вадим.

Когда Вадиму было лет семь, его мама начала менять стиль. Вместо черных густых бровей появились две тоненькие полосочки — именно это и стало отправной точкой ее преображения: «Откуда у нее появилась страсть к нарядам, я не знаю. Казалось бы, у нее простые родители, семья… К тому же стиль немножко не соответствовал ее работе».

Супруг Ростислав Владимирович всегда восхищался любимой и поддерживал во всём. Он был эстетом и тянулся к прекрасному: всю свою жизнь интересовался историей искусств, много лет руководил музыкальным факультетом педагогического института.

«Он был ее вдохновителем, и мамины прихоти ему нравились. Как мне кажется, она могла всё это делать, чтобы бесконечно нравиться своему мужу и сохранять крепкую семью. У нее не было стремления, чтобы кто-то на нее обратил внимание на улице, наоборот, старалась не ходить в людные места, и все ее наряды можно было увидеть только по дороге на работу и с работы», — рассказал Вадим.

Ирина Яковлевна до мелочей продумывала свои образы и всегда создавала их сама. Она годами собирала кусочки тканей и меховые лоскуты, а потом со всем этим богатством отправлялась к портной. Не забывала Ирина Яковлевна и про макияж с прической — каждый день перед работой она вставала ни свет ни заря, чтобы успеть навести красоту. Как ей удавалось делать такую объемную укладку — осталось семейным секретом.

«У нее было не так много нарядов, что-то новое появлялось раз в пять лет, но все ее образы были выдающимися. Я к этому спокойно относился. Ну, шубы и шубы, оригинально, тут где-то лапы торчат. Есть забавная история. Я помню, как мама боялась собак, которые увязывались за ней и чувствовали что-то родственное в этих мехах. И однажды, когда собака подбежала, я, будучи пятилетним, пошутил: „Съешь мамкины меха!“ Мама была просто в ужасе и просила так больше не говорить», — поделился сын.

По воспоминаниям Вадима, иногда прохожие подходили к Ирине Яковлевне, чтобы узнать, в каком театре она работает актрисой. На такое он отвечал кратко и гордо: «Моя мама — врач».

Ирина Панкевич всегда была в центре внимания, но с восторженными реакциями она впервые столкнулась во время своего круиза по Европе: «Молодые девушки просто облепляли ее толпой, пытались схватить за какие-то цветы, которые были пришиты к платьям. Мама тогда чуть ли не отбивалась от них и показывала им жестами: „Не трогайте меня“».

На пенсию врач-невролог вышла в 2022 году. Принять это решение было очень тяжело — она не представляла свою жизнь без работы. Родные всеми силами поддерживали ее.

«Она вела простой образ жизни: сама выращивала картошку, морковку, кабачки, зелень и клубнику. Она не вела светскую жизнь, трудилась до конца и, в принципе, справлялась с теми задачами, которые ставились перед врачом. Мы долго ее уговаривали уйти на пенсию, и в какой-то момент она сказала: „Всё, я поняла, что пора уступить место молодым“», — поделился воспоминаниями Вадим.

Сын Ирины Панкевич сначала пошел по ее стопам. После школы она уговорила его поступить в медицинский институт и отучиться на врача, но всё-таки жизнь сложилась иначе:

«В душе я всегда был журналистом, но моя мама считала, что идти осваивать эту профессию — это не то. Мама сказала: „Нет, нельзя, только врач“. Так как я немножко был послушным маминым сыном, то сказал: „Ладно“. Врачом я не стал, ушел в техническое направление. Сейчас руковожу небольшим участком в автосервисе, работаю руками».

Ирины Яковлевны не стало совсем недавно — в декабре 2025 года. Это был удар не только для ее семьи, но и для всех пациентов и коллег, с некоторыми из которых она была знакома более 60 лет.

«Был, конечно, очень трудный период, но она это всё мужественно переносила. Когда к нам домой пришла девушка из поликлиники и я спросил: „Как вы можете сформулировать ее основной диагноз?“, она сказала: „Вы знаете, основной диагноз — это потеря второй половинки“. На тот момент прошло полтора года со смерти папы. Мамы не стало 10 декабря, на следующий день после моего дня рождения. Ей было 84 года».

Редакция E1.RU благодарит Вадима Панкевича за предоставленные фотографии. Показываем еще несколько снимков из семейного архива.