«Это был человек-оркестр»: как вице-губернатор Барнаула и журналист подарил детям первую советскую елку — невероятная судьба Порфирия Казанского

История — это не только парадные портреты в учебниках и бронзовые памятники на центральных площадях. Это тысячи судеб людей, которые когда-то закладывали фундамент нашего города, проектировали его улицы, создавали культуру и принимали важные решения. Но так уж вышло, что в народной памяти остаются лишь единицы, а многие имена постепенно растворяются в архивах.

NGS22.RU открывает новую рубрику, посвященную тем, кто изменил жизнь Барнаула, но не так известен: местным купцам, талантливым инженерам, изобретателям и общественным деятелям, чьи жизни были неразрывно связаны с Алтайским краем. Первым героем стал Порфирий Казанский — человек, который успел побывать и революционером, и вице-губернатором, и скромным сельским учителем. В подготовке материала помог барнаульский краевед Данил Дегтярев.

— Мы привыкли оперировать парой десятков «распиаренных» фамилий, — отмечает Данил Дегтярев. — Но многие имена знают лишь узкие специалисты либо знают лишь благодаря усилиям краеведов, таких «невидимых героев» — сотни.

По его словам, стоит лишь копнуть глубже в архивы и старые газетные подшивки, как перед глазами встает целая плеяда личностей, чей масштаб сегодня осознается с трудом.

Одним из таких «героев второго плана», чья жизнь была невероятно насыщенной, Данил Дегтярев называет Порфирия Алексеевича Казанского.

— Это был человек-оркестр: журналист, фельетонист газеты «Жизнь Алтая», фотограф, запечатлевший Барнаул в переломные 1920-е и 30-е годы. Но самое удивительное — его роль в 1917 году.

Порфирий Алексеевич родился в 1885 году в семье писаря в Томской губернии. Его юность прошла под знаком бунта: еще студентом Томского технологического института он попал в списки неблагонадежных, разбрасывая в театре листовки с трудами Георгия Плеханова (прим. ред. — теоретик и пропагандист марксизма в России, революционер и общественный деятель).

Однако одной политикой жизнь Казанского не ограничивалась. Получив юридическое образование, он нашел себя в литературе.

В 1912 году его пригласили в Барнаул — в редакцию газеты «Жизнь Алтая». Именно здесь он обрел популярность как сатирик, скрываясь за ироничным псевдонимом «Премудрая крыса Онуфрий». Его фельетоны читали взахлеб, а острый язык не оставлял равнодушным никого.

— В целом это мой любимый персонаж. После разрушительного пожара, когда город буквально лежал в руинах, именно Казанский, возглавлявший городское народное собрание, фактически взял на себя управление Барнаулом.

Революционные годы закрутили Казанского в водоворот событий. Он был гласным городской думы, а в эпоху колчаковского правления даже занимал пост заместителя председателя Алтайской губернской земской управы.

При этом Порфирий Алексеевич оставался прежде всего просветителем: он стоял у истоков Алтайского культпросветсоюза, помогал издавать первый на Алтае литературно-художественный журнал «Сибирский рассвет» и состоял в Русском географическом обществе.

Казалось бы, карьера шла в гору, но 1920-е годы принесли новые испытания. В 1923 году, когда начались гонения на бывших меньшевиков, Казанский попал под каток репрессивной машины: его уволили и арестовали. Чтобы выйти на свободу, ему пришлось публично отречься от политического прошлого.

После всех потрясений Порфирий Алексеевич выбрал путь, который оказался для него самым важным — путь педагога. Он преподавал географию, писал учебные пособия, участвовал в создании «Сибирской советской энциклопедии» и даже был делегатом Первого Общесибирского съезда писателей.

В 1934 году Казанский с семьей переехал в село Тюменцево. Там, вдали от городского шума, он продолжал учить детей литературе и географии. Но даже в сельской школе он оставался человеком широких взглядов: вел драматический кружок и даже преподавал эсперанто, веря в силу просвещения и общения между людьми. Его супруга, также педагог, взяла под свое крыло начальные классы.

Казанские стали душой местной общественной жизни. Именно им мы обязаны тем, что в Тюменцево вернулась добрая традиция: в канун 1936 года они впервые организовали в школе новогоднюю елку. Сейчас это кажется обыденностью, но тогда, в советское время, празднование Нового года долгое время было под негласным запретом как «пережиток Рождества». Казанские рискнули — и подарили детям праздник.

Однако светлая полоса закончилась быстро. В 1937 году на урок литературы к Порфирию Алексеевичу нагрянула проверка из районных властей. Вердикт был суров: учителя обвинили в «аполитичности». В августе его уволили с показательной формулировкой — «как не обеспечивающего коммунистического воспитания детей». Но на этом преследования не закончились. Следствие было коротким.

— Его жизнь оборвалась трагически: в конце 30-х он был репрессирован и расстрелян. Это был человек с яркой судьбой, — рассказал Дегтярев.

16 сентября 1938 года его не стало. Лишь спустя 22 года, в 1960-м, Верховный Суд СССР признал: дело было сфабриковано, а в действиях Казанского не было состава преступления. Его реабилитировали посмертно.

В следующих выпусках рубрики мы подробно расскажем о тех, кто оставил свой след в истории края, но до сих пор не получил должного признания. Следите за обновлениями — возможно, именно эти герои станут для вас открытием.