Огонь, дым и спасенные жизни: как проходят будни пожарных в Барнауле — репортаж

В огне на счету у спасателей каждая секунда: они не боясь опасности заходят туда, откуда обычно бегут люди и рискуют своими жизнями. Но что происходит, когда молчит тревожная сирена? Как проходит день пожарных без ЧП? Корреспондент NGS22.RU заглянула в 5-ю часть Барнаула и узнала, как устроена жизнь там, где ежедневно готовы к самому страшному.

В пожарной части свой распорядок дня, который расписан по часам: есть несколько уроков, как в школе, время для спортивной подготовки, психологической разгрузки, отдыха, обслуживания техники и других мелких и краткосрочных задач.

Первым местом, которое мне показали в части, стал пост ГДЗС (газодымозащитной службы — прим. Ред). Именно отсюда начинается каждый день спасателей: перед заступлением на дежурство бойцы проверяют дыхательные аппараты, от которых может зависеть не только их жизнь, но и тех, кто попал в беду.

— Дыхательный аппарат весит немало — основную массу составляет баллон, в который закачивают сжатый воздух под давлением 300 атмосфер, для сравнения: в автомобильной шине их всего 2. Воздуха в баллоне хватает примерно на 30-40 минут активной работы. Используются такие аппараты чаще на пожарах высокого ранга, но случаются ситуации, когда защита дыхания требуется в рядовых ситуациях, например, в тушении задымленных домов или строительных вагончиков, — рассказывает помощник начальника караула 29-летний Никита Гололобов.

С непривычки в коридорах части можно заблудиться, ведь здесь много помещений: учебные классы, душевые, столовая. Везде чисто и нет ничего лишнего: в шкафах аккуратно висит обмундирование, которое надевают за считанные секунды — сапоги с натянутым на них огнестойким комбинезоном для экономии времени, «боевка» (боевая верхняя одежда — прим. Ред), каска, перчатки и средства дополнительной защиты дыхания и зрения.

— Померьте сами, — говорит помощник начальника караула, — В боевой одежде жарко и порой неудобно, но в ней можно зайти в огонь.

Все обмундирование, вместе с аппаратом, весит более 40 килограммов, поэтому даже сделать пару шагов мне показалось испытанием. Залезть в машину в таком виде я даже не стала пытаться.

— Представьте: лестница, пятый этаж, дым, на тебе снаряжение, кислород, а на руках человек без сознания. И ты должен вытащить его и себя. Это и есть наша работа, — поясняет Никита, — Человек без сознания в легкую выскальзывает из рук, потому что мышцы расслабляются, это тоже усложняет задачу.

Каждый из пожарного звена все время находится в боевой готовности, потому что по громкой связи в любой момент могут объявить тревогу, после которой есть меньше минуты на сборы. У огнеборцев есть комната отдыха, где они могут находиться с 22:00 до 6:00, но спать на службе нельзя.

— Мы всё время поддерживаем форму. У нас по распорядку и тренировки, и проверки, и отработка нормативов. Потому что в пожаре особо нет времени думать. Нужно просто действовать. Поэтому в графике дня всегда есть время на спортивную подготовку, а в части небольшой зал со штангой и несколькими тренажерами, — уточняет он.

Сам же Никита пришел в пожарную охрану в 21 год, но в службу и ее издержки был погружен намного раньше, потому что видел как людей спасает отец, который служит в МЧС уже более 36 лет:

— Видел все это с детства, поэтому моя судьба как будто сложилась сама собой.

После школы Гололобов попал в армию, служил в спасательном центре МЧС в Самаре. А вернувшись устроился в пожарную часть вольнонаемным, затем перевелся в штат и получил звание. Сейчас он работает помощником начальника караула и параллельно получает высшее образование, чтобы перейти на офицерскую должность.

— Первоочередная наша задача на пожаре — спасти людей, вторая — узнать, есть ли угроза взрыва. И уже только потом тушить само здание, — рассказывает Никита и ведет меня в башню, где в подвешенном состоянии сушатся рукава, — Это нужно для того, чтобы лишняя вода стекала и они просыхали быстрее.

Никита участвовал в тушении многих пожаров, но и сейчас напоминает прошлогоднее ЧП, когда в Барнауле полыхала мебельная фабрика.

— Мы зашли туда с первых минут и работали сутки без остановки. Сначала вывели из здания охранника — единственного человека в здании, которого заблокировал пожар. Затем уже начали тушить. Знаете, это было очень тяжело. В какой-то момент мне по голове прилетело куском стекла. Горело настолько сильно, что начал плавиться бетон. Температура стояла адская, здание рухнуло, не выдержало нагрузки, — вспоминает спасатель.

По словам помощника начальника караула, люди со стороны чаще всего не понимают, что значит быть внутри огня:

— Когда мы останавливаемся немного перевести дух, все думают: почему они не тушат, ничего не делают! Но когда у тебя перед глазами тысяча градусов, ощущения иные: важна скорость, с которой ты работаешь невзирая на то, как на тебя давит тепло — протягиваешь рукава, держишь тяжелый ствол, помогаешь коллегам. Час, полтора, два интенсивной работы — и все: садишься и пальцев не чувствуешь. Становятся как чужие.

Вес ствола может достигать трех килограммов, но под напором воды держать его становится еще тяжелее.

— КамАЗ у нас вмещает восемь тонн воды. Ствол расходует примерно восемь литров в секунду — этого хватает на 16 минут. Если работать двумя стволами, время сокращается до восьми минут. ЗИЛ, где воды всего 2,5 тонны, дает возможность тушить водой около трёх минут. Поэтому пока одна машина тушит, вторая подключается к гидранту. У нас нет такого, что машины слились и теряя время поехали искать воду.

Отдых в условиях выезда на крупный пожар — редкость, но такие вызовы, по словам огнеборцев, на их территории бывают не часто. Правда, в таком случае вода требуется и им самим:

— Всегда, если есть возможность, заезжаю в магазин и покупаю паллет воды, если знаю, что где-то сейчас тушат жуткий пожар. Привожу ее ребятам, потому что простая питьевая вода там нужна всегда. Мы потеем, теряем влагу, дышим горячим воздухом, губы пересыхают, силы уходят. И если их вовремя не восполнить, то можно словить состояние жуткой слабости, — уточнил Никита.

Одно из главных заблуждений о профессии пожарного связано с тем, что люди идут на службу за адреналином.

— Ничего подобного. Мы привыкаем к тому, чтобы идти туда, откуда бегут люди, потому что нам нужно выполнить свою задачу. Важно быть отзывчивым и не хладнокровным, но не перенимать на себя чужое горе. Мы приезжаем для того, чтобы помочь. Иногда хватает простого разговора, вопросов о том, где человек работает, чем занимается, чтобы хоть немного отвлечь от случившегося.

В самых тяжелых ситуациях на помощь приезжают психологи, но первые минуты общения все равно остаются за огнеборцами.

Тяжелее всего, признается Никита, сталкиваться с гибелью людей. Особенно, если в пожаре задохнулись дети.

— Ребенок — самый беззащитный человек в пожаре. Он напугается, залезет под стол или под кровать, а в условиях задымления его еще достать оттуда надо. Был случай, когда одна сторона дома горела и мужчина из дома выбежал, а дети внутри остались. В ситуации стресса все по-разному реагируют, — уточняет спасатель.

На случай, если приходится доставать тело из квартиры или дома, по рации, в эфире всегда проговаривают: «найден 22-ой».

— Это наш служебный сигнал, который означает наличие погибших. Иногда рядом могут быть родственники или близкие, которых охватит паника, если мы будем говорить, что найдено тело. К тому же, у каждого сотрудника есть свой номерной позывной. Так выстроена наша система, чтобы командир на пожаре понимал, кто и где работает. В эфире ведь не скажешь: «Гололобов задачу выполнил». Кто такой Гололобов? Из какой части он? Никто не поймёт. Для этого и есть чёткий порядок.

Особенно запомнился Никите Евгеньевичу первый выезд на смертельный случай, избежать которых в этой работе невозможно.

— В квартире горел метр дивана, на котором спала женщина. Она оставила обогреватель у ног, а проснулась, когда пламя распространилось, успела надышаться. Встала и не дошла до балкона буквально шаг. Зашли звеном в квартиру, проверяли и я наткнулся на нее. Пытались реанимировать, потом и скорая подключилась, но спасти ее не удалось. Не всегда получается «раскачать» человека, это важно понимать сразу.

В таких ситуациях важно работать слаженно, поэтому в пожарной охране нет места разрозненности. Даже если между коллегами случаются конфликты, то на пожаре они все равно работают как единый организм:

— Тут нет места обидам. Когда мы выезжаем на объект, каждый знает, что важно действовать заодно — не оставлять никого внутри в одиночестве, заходить вместе и выходить тоже вместе. Внутри пожара важна слаженность ведь на кону человеческие жизни, — подытожил Никита.