Вывезли более 200 КАМАЗов мусора. Как семья восстанавливает старинный дом в центре Барнаула

Супруги Евгений и Нина Нагорневы решили восстановить дом купца Поскотникова в Барнауле. Историческое здание на улице Мало-Олонской находится в плачевном состоянии: остались только стены, одна из которых из-за постоянных переделок и времени сильно накренилась. Однако барнаульцы не отчаиваются и верят, что они смогут вернуть постройке былую красоту. Почему они выбрали этот объект и как будут возрождать его, NGS22.RU рассказала Нина Нагорнева.

Идея начать восстанавливать аварийный дом зародилась у супругов случайно — на глаза им попались новости про то, что здание пристраивают в «добрые руки».

— Мы просто увидели, что прошли аукционы, но желающих заняться домом так и не нашлось. Тогда мы с мужем подумали, что раз живем в Барнауле всю сознательную жизнь и никуда не планируем переезжать, значит нужно сделать для города что-то хорошее. Кроме того, будет жаль, если снесут еще одно историческое здание, — вспоминает Нина.

При этом изначально Евгений и Нина вообще никак не были связаны с архитектурой. Она по образованию экономист, которая до декрета работала в IT-компании. Он инженер, который занимается бизнесом.

— Мы просто отчаянные ребята. Опыт со стройкой у нас был, но не с историческими памятниками. Но мы решили, почему бы в этом не поучаствовать? Будет у нас еще один вот такой объект в жизни. Дом ведь снесут, если его никто не купит, — отметила жительница Барнаула.

На очередной аукцион тогда заявилось три участника, однако предложение Нагорневых оказалось самым большим. Так, супруги приобрели во владение здание, а точнее то, что от него осталось, с обязательством восстановить его за 7 лет.

Изначально дом на улице Мало-Олонской, 21 принадлежал купцу Поскотинову. Позже в начале XX века здание национализировали, а затем там появился первый в Алтайском крае вуз — Барнаульский учительский институт, будущий Алтайский педагогический университет.

В годы войны там располагался госпиталь, а после — общежитие медицинского университета. Однако последние 20 лет дом стоял бесхозным и ветшал — крышу разрушил пожар. И с того времени территория здания невольно стала стихийной свалкой в черте города. Именно в таком состоянии объект и приняли Нагорневы.

— Общее представление о здании у нас до аукциона было, мы понимали, насколько там всё в руинах. Потом, когда мы уже его приобрели, мы как-то сразу туда заходить даже не решались. Не было сначала никакого понимания, с чего начинать, — рассказала Нина.

Первое, с чем пришлось столкнуться новым владельцам, это с мусором, который накопился в здании за два десятка лет. Всего с объекта увезли более 200 КАМАЗов с отходами. Рабочие трудились по пять дней в неделю с июня по октябрь.

— Мусора было на уровне третьего этажа. Мы сразу даже не поняли, что его столько много. Потому что многое уже присыпало землей, а как начали копать, а там еще и еще — просто бесконечно уходит в глубину на метры. Там было всё: от холодильников и покрышек, до бетона с соседней стройки, — поделилась героиня.

По словам Нины, в первое время у нее даже появлялись мысли о том, зачем они с супругом в это ввязались, однако со временем пришло понимание, что нужно делать, да и героиня начала видеть, как их объект чуть-чуть меняется в лучшую сторону.

Кстати, в здании сохранились оригинальные рольставни еще досоветской эпохи. В то время это было ноу-хау из Европы — у нас их еще не производили. Также собрали старинные гвозди и дореволюционные медицинские бланки. Они пустые, поэтому никакой исторической ценности не несут. Были и находки советского периода: подстаканник, кители налоговых сотрудников.

— Что-то нашли, уже хорошо! Из прикольного, в советское время там проходили какие-то ремонты, кто-то в стене замуровал послание с нецензурным сообщением о том, что клада там нет. А наши рабочие сначала обрадовались, когда увидели что-то в стене, давай это разбирать, — вспоминает она.

Аукцион прошел в мае, а работы на объекте Нагорневы начали в июне. Всего за прошедшие пять месяцев дом успели полностью очистить от мусора и провести некоторые срочные аварийные работы, чтобы там было неопасно находиться.

— Сейчас там уже можно спокойно ходить. В целом ничего на голову не упадет. Конечно, важно, как перезимуют стены, потому что много тех, которые в плохом состоянии, — отметила Нина.

В настоящее время никаких работ в здании уже не проводят, с приходом ноябрьских снегопадов было решено заколотить окна и ждать прихода весны для следующих работ.

Кстати, восстановление исторического здания — непростое дело не только из-за самих работ, но и бумажной волокиты, которая их окружает.

— У нас есть обязательство охранное, в котором прописано, что в этом объекте несет культурную ценность. Конкретно у нас — это внешние стены без внутренних перегородок, в которых есть описание, какие на них элементы присутствуют, и в том числе описана штукатурка. Всё, что входит в охранное обязательство, должно быть сохранено, — объяснила жительница Барнаула.

Помимо этого, постоянно возникает множество ситуаций, которые требуют постоянного внимания. Отдельная история — деревья, которые за 20 лет успели вымахать внутри здания и перерасти его стены. Супруги пожалели их и решили попробовать перенести в другое место.

Что-то Нагорневы отвезли к себе на участок, а другие деревья забрал себе педвуз. Его ректор быстро организовала торжественную пересадку.

— Приходится во всём разбираться. Сначала кажется, как всё сложно, потом начинаешь читать, понимать. Муж у меня смеется, что я к концу работ получу строительное образование. У меня даже была мысль куда-нибудь быстренько поступить, чтобы поучиться, — рассказала героиня.

Однако, несмотря на все трудности, Нагорневы считают, что семь лет, отведенные на реставрацию, — это нормальный срок.

— Будем стараться успеть быстрее. Евгений Лишин, который восстанавливал дом Сухова, тоже делится с нами опытом. Хотя у него дом был не в таком плачевном состоянии. Тут же очевидно всё хуже, наверное, поэтому к нему столько внимания, — добавила Нина.

Что же будет в здании после реставрации, супруги пока не знают, однако думают о разных направлениях — как коммерческом, так и нет. Пара также отмечает, что говорить о том, что будет актуально для города через семь лет, пока рано.