«Детей начинают считать только с 5 лет»: барнаульский ученый — об экспедиции в Африку, где почти нет чистой воды

Грязные пятилитровые канистры на голове, колонки на замке и ежедневный риск подхватить инфекцию с каждым сделанным глотком воды — такой увидела Африку кандидат географических наук, доцент АлтГУ Ирина Ротанова. Она побывала в двухнедельной научной экспедиции в Уганде и рассказала NGS22.RU, насколько африканский быт шокирует европейцев и есть ли шанс, что ученым удастся спасти регион от нехватки воды.

Ирине Ротановой 67 лет, 30 из них она посвятила работе в Институте водных и экологических проблем СО РАН и почти 30 работе преподавателем в АлтГУ. Сейчас она продолжает участвовать в научных проектах по всей России — только за прошлый год ей удалось побывать на Камчатке, в Крыму и на Алтае. В Восточной Африке исследовательница прежде не работала, поэтому предложение коллег изучить ресурсы Уганды приняла с радостью. Семья, по ее словам, давно привыкла к таким поездкам, но к этой отнеслась с легкой настороженностью, попросив быть осмотрительной и более осторожной.

— Сразу же встал вопрос безопасности. При въезде в Африку обязательна прививка от желтой лихорадки, ее я сделала, а вот другие ставить не стала, хотя вакцинироваться от самых разных инфекционных заболеваний можно было. Я почему-то сразу была настроена так, что сделаю всё возможное, чтобы ничем не заразиться, вопреки всем своим опасениям.

При заселении в пятизвездочный отель ученых из России предупредили о жестких правилах гигиены: воду из-под крана нельзя было не то что пить, но даже использовать для чистки зубов, поэтому ее каждый день давали в отеле.

Несмотря на комфортные условия жизни в столице, задерживаться там было некогда: целью поездки были экспедиции по самым проблемным точкам страны, которые прокладывал им сопровождающий из Министерства воды и окружающей среды Уганды.

— Главной нашей задачей было оценить ситуацию на месте и посмотреть, где и как можно было бы организовать нормальное водоснабжение. Мы заезжали в сельские населенные пункты, общались с местным населением. Языкового барьера я не ощущала, в деревнях с нами всегда был человек, который помогал переводить.

Разговоры с жителями африканской глубинки нередко удивляли ученую, поскольку даже простая попытка узнать численность населения деревни вызвала шок.

— Задали местному жителю простой вопрос о том, сколько у них в селе людей, на что получили ответ: «Ну взрослых — человек 600». Я показываю на толпу бегающий детей, с вопросом о том, сколько их, а надо понимать, что средний возраст в Уганде близок к 16 годам, на что он говорит: «Ну молодежи лет от одиннадцати — еще человек 500–600». А на вопрос про совсем маленьких он просто махнул рукой: «Так а кто ж их считает!» Позже нам объяснили, что детей начинают считать лишь с пяти лет — из-за жуткой детской смертности никто не знает, доживет ли ребенок хотя бы до года. Видеть малышей с рахитичными телами, щупленькими ножками, ручками и огромными животами, вздувшимися от неправильного питания, — подобно стрессу.

Ситуация во многих населенных пунктах оказалась непростой: отдельного понятия «питьевая вода» там зачастую просто не существует.

— Для хозяйственных нужд в некоторых районах используют любую воду — неважно, взяли ли они ее из Нила и плавают ли там биологические отходы, или собрали после дождя из ручьев вдоль дорог. И вообще понятие питьевой воды во многих населенных пунктах и регионах отсутствует совсем. Есть просто понятие «вода», которую они используют и в быту, и, вероятно, для приготовления еды.

Чаще всего вода поступает из отдельного источника (скважины) к водоразборной точке в центре деревни или другого населенного пункта. Пользоваться колонкой можно за отдельную плату. Причем, даже заплатив деньги, людям приходится ждать своей очереди: вода набирается медленно, а сами колонки приходится качать вручную.

— Мы пробовали воду оттуда, и она имела солоноватый вкус, а это говорит о том, что скважины недостаточно глубокие и вода поступает из близких к поверхности грунтовых вод. Даже в столице страны Кампале лишь около 30% местных жителей имеют доступ к централизованной системе, в других населенных пунктах этот показатель еще ниже. В более обеспеченных городах вода может быть проведена к отдельным домам и усадьбам, но их единицы.

Больше всего ученых впечатлило то, как носят и хранят воду жители таких сёл: чаще всего огромные тяжелые канистры предпочитают ставить на голову, причем отправляют за водой в том числе и маленьких детей.

— Канистры они не споласкивают, не моют, наверное, потому что экономят воду, а внутри них просто всё в плесени, зеленое, зрелище не из приятных.

По ее словам, местные жители воспринимают такие условия как привычную часть жизни, поскольку не видели, как может быть по-другому.

— Сейчас мы занимаемся тем, что пишем отчет о поездке и используем те материалы, которые изучили во время экспедиции. По результатам исследований должны появиться предпроектные решения для разработки системы водоснабжения в Уганде.

По ее словам, картинка, которую мы видим в телевизоре, практически не отличалась от всего того, что наблюдалось в Уганде: во многих местах, особенно вдоль автодорог можно было встретить на каждом шагу ярко выраженную антисанитарию, мусор и грязь, а придорожные магазинчики с сувенирами вызывали у Ирины Николаевны желание лишний раз не покидать пределы комфортабельного микроавтобуса, на котором они передвигались между селами.

С едой в Уганде проблем не возникало — ученым быстро удавалось найти хорошие места по доступным ценам:

— Если где-то надо было перекусить по дороге, то мы старались выбирать цивилизованные заправки с кафетерием. Если попадали в какой-то ресторан, то чаще всего со шведским столом, близким к европейской кухне. Было там, конечно, немного специфичных, африканских блюд с их своеобразными приправами. В целом же считается, что в Уганде нет голода, потому что их, так скажем, народная еда достаточно дешевая. Мы ели их традиционное блюдо — матоке, кашу из несладких зеленых бананов, которую у них подают на завтрак и на обед в качестве гарнира, причем как со сладкими соусами, так и с мясными. На вкус она как пюре без молока из сладковатого перемороженного картофеля. Вполне съедобно.

Как такового недостатка в продуктах в стране нет: на каждом шагу за небольшие деньги можно приобрести свежие овощи, фрукты, батат, картофель и кукурузу. Единственным, что больше всего запомнилось из местного меню, стал традиционный острый имбирный чай, но пить его на постоянной основе исследовательнице не хотелось.

При этом климат Уганды оказался комфортным, поскольку страна расположена в экваториальной и субэкваториальной климатических зонах, а значительная часть ее территории находится на плато высотой 1500 м над уровнем моря, из-за чего сильной изнуряющей жары ученые не почувствовали даже при +30 и выше.

— Больше всего нас впечатлили правила безопасности — всех сразу же предупредили, что в темное время суток из отеля лучше не выходить, да и в целом поодиночке не гулять, в особенности по темным улицам. Экватор, темнеет моментально, нет сумеречного времени — всё предельно строго: без десяти семь утра — рассвет, без десяти семь вечера — ночь. Буквально 10 минут, и город погружается в полную тьму, а ходить там в это время действительно опасно, большие риски грабежей. По улицам ездит много небольших мотоциклов, так называемых бода-бода, на которых воры юрко лавируют между стоящими в пробках машинами, потому что их там считают средством передвижения, а не транспортом. Их там огромное количество, и сумки вырывают на скорости только так, но у нас таких инцидентов не было.

Несмотря на антисанитарию, Ирине Николаевне не хотелось уезжать из путешествия без сувениров, поэтому она всё же нашла лавки, где смогла купить магниты в виде карт, которые коллекционирует, а также местный кофе, который известен своим ярким вкусом.